fbpx

Ашаршылық глазами Сары Кэмерон



Я при­над­ле­жу к поко­ле­нию совет­ских каза­хов, кото­рые вырос­ли в послед­ние два деся­ти­ле­тия СССР. К тому вре­ме­ни, Крас­ный Тер­рор уже казал­ся чем-то вро­де страш­но­го сна, кото­рый нико­гда с нами не про­ис­хо­дил, даже с сами­ми сви­де­те­ля­ми. Тем не менее, пока рос­ла, я все вре­мя слы­ша­ла такие сло­ва, как «Ашар­шы­лық», «жоқ­шы­лық» и самое тре­вож­ное сре­ди них – «кісі жеген» – от самых близ­ких род­ствен­ни­ков, осо­бен­но от моей бабуш­ки по мате­рин­ской линии, кото­рая рас­ска­зы­ва­ла об этом почти каж­дый день. Как ни стран­но, эти страш­ные сло­ва отно­ся­щи­е­ся к ужас­ным собы­ти­ям в их жиз­ни, тогда не вызы­ва­ли во мне ника­ких эмо­ций. Я про­сто нико­гда не вни­ка­ла в зна­че­ния этих слов из-за сво­е­го пол­но­стью про­мы­то­го идео­ло­ги­ей созна­ния.

Зауре Бата­е­ва

Мое постыд­ное без­раз­ли­чие объ­яс­ня­ет­ся мно­ги­ми при­чи­на­ми: я не мог­ла соот­не­сти эти собы­тия с той стра­ной, где я про­жи­ва­ла в то вре­мя, и с тем, что я чита­ла в кни­гах и виде­ла в кино­филь­мах. И толь­ко когда мне испол­ни­лось 25, я нача­ла осо­зна­вать что, пре­сло­ву­тый Ашар­шы­лық явля­ет­ся тра­ге­ди­ей моей соб­ствен­ной семьи. Мой дед и бабуш­ка по отцов­ской линии погиб­ли в 1934 году, во вре­мя мас­со­вой рез­ни у реки Алка­бек, при­род­ной гра­ни­цы с Кита­ем, когда они пыта­лись бежать от голо­да. В этой бойне были уби­ты, по неко­то­рым дан­ным, почти тыся­ча каза­хов. Офи­ци­аль­ная совет­ская вер­сия это­го собы­тия гла­си­ла, что каза­хи погиб­ли в резуль­та­те столк­но­ве­ния с китай­ски­ми дун­га­на­ми на гра­ни­це. Близ­кие погиб­ших зна­ли луч­ше при­чи­ны бой­ни, но мог­ли гово­рить об этом толь­ко шепо­том: «Най­ман қырған»…

Аме­ри­кан­ский исто­рик Сара КЭМЕРОН, про­фес­сор Уни­вер­си­те­та Мэри­ленд (США), дол­гие годы зани­ма­лась иссле­до­ва­ни­ем Казах­ско­го голо­до­мо­ра, извест­но­го сре­ди каза­хов как Ашар­шы­лық. Ее док­тор­ская дис­сер­та­ция, напи­сан­ная по этой теме при Йель­ском Уни­вер­си­те­те, была удо­сто­е­на двух ака­де­ми­че­ских наград. Итог это­го иссле­до­ва­ния – исто­ри­че­ский труд под назва­ни­ем «Голод­ная Степь: голод, наси­лие и стро­и­тель­ство Совет­ско­го Казах­ста­на», был опуб­ли­ко­ван в нояб­ре 2018 года.



Я лич­но встре­ча­ла Сару Кэме­рон в 2006 году, когда пре­по­да­ва­ла казах­ский язык и куль­ту­ру в Инди­ан­ском Уни­вер­си­те­те (США). Сара была моей сту­дент­кой в одном из лет­них семест­ров. Уже тогда, две­на­дцать лет назад, Сара нача­ла свое иссле­до­ва­ние Казах­ско­го голо­до­мо­ра. Когда мне ста­ло извест­но об этой кни­ге, я немед­лен­но про­чи­та­ла ее, и обра­ти­лась к Кэме­рон с прось­бой об интер­вью. В ито­ге, я зада­ла ей те вопро­сы, кото­рые вол­но­ва­ли и не дава­ли покоя мно­гим каза­хам на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий.

Сара Кэме­рон

Зауре Бата­е­ва: Вы начи­на­е­те кни­гу с казах­ской посло­ви­цы «Пока не будет воз­да­я­ния духам мерт­вых, живым не будет про­цве­та­ния», кото­рая все­гда была сутью казах­ско­го миро­воз­зре­ния. Явля­ет­ся ли эта посло­ви­ца так­же эти­ко-фило­соф­ской пред­по­сыл­кой вашей кни­ги? И как бы вы отве­ти­ли неко­то­рым казах­стан­цам, кото­рые счи­та­ют, что ино­стран­цы не долж­ны участ­во­вать в таком важ­ном иссле­до­ва­тель­ском про­ек­те наци­о­наль­но­го зна­че­ния?

Сара Кэме­рон: В самом общем смыс­ле, да, эта посло­ви­ца дей­стви­тель­но явля­ет­ся эти­ко-фило­соф­ской моти­ва­ци­ей кни­ги. Ведь столь­ко исто­рий жертв голо­да замал­чи­ва­лись, поте­ря­лись или были забы­ты. Мы зна­ем, что ужа­са­ю­щее коли­че­ство людей погиб­ло во вре­мя Ашар­шы­лық, но, тем не менее, порой быва­ет труд­но понять, что пере­жи­ли жерт­вы. Что­бы рас­крыть и пока­зать чело­ве­че­ский аспект этой тра­ге­дии, я как мож­но боль­ше пыта­лась впле­сти в нее голос самих каза­хов. Если моя кни­га хоть в малей­шей сте­пе­ни отда­ет дань ува­же­ния памя­ти тех, кто погиб в те страш­ные годы, тогда, я счи­таю, что самая важ­ная цель моей кни­ги непре­мен­но будет достиг­ну­та.

По раз­ным при­чи­нам гораз­до мень­ше источ­ни­ков ока­за­лись доступ­ны по Казах­ско­му голо­до­мо­ру, чем по дру­гим пре­ступ­ле­ни­ям ста­лин­ско­го режи­ма.

Я пони­маю, что неко­то­рые каза­хи могут иметь в душе сомне­ния насчет того, что совер­шен­но чужой чело­век пишет на такую болез­нен­но чув­стви­тель­ную тему в их исто­рии. Но я наде­юсь, что чте­ние моей кни­ги успо­ко­ит их необос­но­ван­ные стра­хи. Реше­ние писать о таком важ­ном пред­ме­те не при­ни­ма­ет­ся лег­ко­мыс­лен­но. Я потра­ти­ла десять лет на иссле­до­ва­ние и рабо­ту над этой кни­гой. Я учи­ла рус­ский и казах­ский, и пере­ко­па­ла тон­ны мате­ри­а­ла в архи­вах и биб­лио­те­ках Казах­ста­на и Рос­сии. Я часто кон­суль­ти­ро­ва­лась с казах­стан­ски­ми иссле­до­ва­те­ля­ми голо­до­мо­ра, и такое тес­ное науч­ное сотруд­ни­че­ство было очень полез­ным для моей рабо­ты.

Если, к при­ме­ру, взять исто­рию Аме­ри­ки, ее часто иссле­до­ва­ли люди дру­гих наци­о­наль­но­стей. Кни­га Алек­си­са Токви­ля «Демо­кра­тия в Аме­ри­ке» оста­ет­ся одним из фун­да­мен­таль­ных тру­дов в этой обла­сти. Но Токвиль не был аме­ри­кан­цем, он был фран­цу­зом. Конеч­но же, я не пре­тен­дую на авто­ри­тет Токви­ля, но наде­юсь, что мой ста­тус, как посто­рон­не­го, в неко­то­рых слу­ча­ях может послу­жить пре­иму­ще­ством, поз­во­ляя мне уви­деть тен­ден­ции или темы, кото­рые не все­гда оче­вид­ны тем, кто вырос в казах­ской куль­ту­ре.

Зауре Бата­е­ва: Пред­ме­том иссле­до­ва­ния вашей кни­ги явля­ет­ся голод, имев­ший место в Казах­стане с 1929 по 1933 годы. Этот пери­од явля­ет­ся наи­ме­нее иссле­до­ван­ным отрез­ком вре­ме­ни в нашей исто­рии. Ашар­шы­лық был одним из глав­ных табу совет­ской вла­сти, и совет­ским исто­ри­кам не раз­ре­ша­лось про­во­дить иссле­до­ва­ния на эту тему. Но казах­ские семьи шеп­та­лись об этом дома, и неко­то­рые сме­лые писа­те­ли тай­ком про­но­си­ли сце­ны голо­да в свою про­зу.

Когда вы нача­ли свое иссле­до­ва­ние, с тех страш­ных вре­мен уже про­шло более 70 лет. Мно­гие сви­де­те­ли, кото­рые мог­ли под­твер­дить засек­ре­чен­ные дан­ные, кото­рые дошли до нас шепо­том, ушли в небы­тие. Насколь­ко труд­но было вам най­ти фак­ты, каса­ю­щи­е­ся Казах­ско­го голо­до­мо­ра? И какие фак­ты ока­за­лись наи­бо­лее важ­ны­ми в вашем иссле­до­ва­нии?

Я соглас­на с мне­ни­ем, что во вре­мя кол­лек­ти­ви­за­ции у каза­хов было самое боль­шое чис­ло погиб­ших по срав­не­нию с дру­ги­ми груп­па­ми.

Сара Кэме­рон: В архи­вах Казах­ста­на и Рос­сии я нашла мно­же­ство госу­дар­ствен­ных доку­мен­тов и доку­мен­тов ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии, каса­ю­щих­ся голо­да. Что­бы глуб­же осве­тить чело­ве­че­ское состав­ля­ю­щее этой исто­рии, я так­же захо­те­ла вклю­чить сюда такие источ­ни­ки, как мему­а­ры или уст­ные исто­ри­че­ские сви­де­тель­ства, кото­рые име­ли дру­гое про­ис­хож­де­ние, неже­ли доку­мен­ты ком­пар­тии или совет­ско­го госу­дар­ства. Но най­ти эти источ­ни­ки ока­за­лось исклю­чи­тель­но слож­но. По раз­ным при­чи­нам гораз­до мень­ше источ­ни­ков ока­за­лись доступ­ны по Казах­ско­му голо­до­мо­ру, чем по дру­гим пре­ступ­ле­ни­ям ста­лин­ско­го режи­ма.

В конеч­ном ито­ге, горст­ка мему­а­ров и уст­ных сви­де­тельств оче­вид­цев, кото­рых мне уда­лось най­ти, ока­за­лись крайне важ­ны­ми для мое­го иссле­до­ва­ния. Через них я смог­ла пока­зать, как голод транс­фор­ми­ро­вал казах­ское обще­ство. Бога­тые фон­ды пре­зи­дент­ско­го архи­ва РК так­же ока­за­лись чрез­вы­чай­но полез­ны для моих изыс­ка­ний, и я думаю, что эти кол­лек­ции, каса­ю­щи­е­ся голо­да, еще ждут сво­их иссле­до­ва­те­лей для пол­но­го рас­кры­тия их потен­ци­а­ла.



Зауре Бата­е­ва: В Казах­стане цир­ку­ли­ру­ют раз­ные циф­ры о коли­че­стве погиб­ших в резуль­та­те Казах­ско­го голо­до­мо­ра. Аме­ри­кан­ский исто­рик Сти­вен Кот­кин в сво­ей новой био­гра­фии Ста­ли­на, опуб­ли­ко­ван­ной в 2017 году, пишет, что чис­ло погиб­ших в Казах­ской авто­ном­ной рес­пуб­ли­ке было самым высо­ким в Совет­ском Сою­зе: умер­ли 35–40% этни­че­ских каза­хов (в то вре­мя это 4,12 млн чело­век). Какие циф­ры вы нашли в сво­ем иссле­до­ва­нии? Насколь­ко мы можем быть уве­ре­ны в точ­но­сти этих дан­ных?

Сара Кэме­рон: Я соглас­на с мне­ни­ем, что во вре­мя кол­лек­ти­ви­за­ции у каза­хов было самое боль­шое чис­ло погиб­ших по срав­не­нию с дру­ги­ми груп­па­ми. Но нам еще нуж­ны демо­гра­фи­че­ские иссле­до­ва­ния, что­бы понять точ­ное коли­че­ство погиб­ших и какие реги­о­ны Казах­ста­на постра­да­ли боль­ше все­го.

Уста­нов­ка совет­ско­го режи­ма на уни­что­же­ние паст­бищ­но­го коче­во­го обра­за жиз­ни ста­ла самым суще­ствен­ным фак­то­ром в созда­нии пред­по­сы­лок Казах­ско­го голо­до­мо­ра.

В сво­ей кни­ге, где я напи­са­ла, что во вре­мя голо­да в Казах­стане погиб­ло «как мини­мум 1,5 мил­ли­о­на чело­век», я исполь­зо­ва­ла недав­ние иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные груп­пой демо­гра­фов Укра­ин­ско­го Иссле­до­ва­тель­ско­го Инсти­ту­та в сотруд­ни­че­стве с Гар­вард­ским Уни­вер­си­те­том, и иссле­до­ва­ния эко­но­ми­стов-исто­ри­ков Сти­ве­на Уит­кроф­та и Р. В. Дэви­са. Но в сво­их тру­дах эти уче­ные так­же при­зна­ют, что их иссле­до­ва­ние по коли­че­ству погиб­ших в резуль­та­те голо­да в Казах­стане явля­ет­ся неза­кон­чен­ным.

Напри­мер, в слу­чае Укра­ин­ско­го голо­до­мо­ра груп­па демо­гра­фов, сотруд­ни­ча­ю­щих с Гар­вар­дом, нанес­ла на кар­ту дан­ные по уров­ню смерт­но­сти от голо­да вплоть до рай­он­но­го мас­шта­ба, и эта рабо­та дала ясную кар­ти­ну о том, в какой сте­пе­ни голод охва­тил Укра­и­ну. Но в казах­ском слу­чае, такое иссле­до­ва­ние не было про­ве­де­но. А если быть еще точ­нее, было бы слож­нее про­де­лать такую рабо­ту в Казах­стане из-за про­блем со ста­ти­сти­че­ски­ми дан­ны­ми о чис­лен­но­сти насе­ле­ния рес­пуб­ли­ки за тот пери­од. Но иссле­до­ва­те­ли мог­ли бы и долж­ны про­де­лать гораз­до боль­ше рабо­ты по иссле­до­ва­нию точ­но­го коли­че­ства погиб­ших в резуль­та­те голо­да в Казах­стане.

Зауре Бата­е­ва: Преж­де чем про­ана­ли­зи­ро­вать, поче­му и как про­изо­шла тра­ге­дия Ашар­шы­лық, вы подроб­но объ­яс­ня­е­те в сво­ей кни­ге, как систе­ма ско­то­вод­че­ско­го кочев­ни­че­ства функ­ци­о­ни­ро­ва­ла на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий. Вы цити­ру­е­те Сер­гея Шве­цо­ва, руко­во­ди­те­ля совет­ской эко­но­ми­ко-ста­ти­сти­че­ской экс­пе­ди­ции в Казах­стан в 1926 году, утвер­ждав­ше­го, что «кочев­ни­че­ство было таким же раз­ви­тым, как и осед­лое зем­ле­де­лие». Тем не менее, Ста­лин имел очень низ­кое мне­ние отно­си­тель­но кочев­ни­че­ства, назы­вая его «отста­лым», и начал кам­па­нию по его уни­что­же­нию как обра­за жиз­ни, заби­рая у каза­хов скот и кол­лек­ти­ви­зи­руя их в общие хозяй­ства. Насколь­ко важ­ным фак­то­ром ста­ла совет­ская дис­кри­ми­на­ция систе­мы ско­то­вод­че­ско­го кочев­ни­че­ства в созда­нии усло­вий и пред­по­сы­лок для Казах­ско­го голо­до­мо­ра?

Кам­па­ния по кон­фис­ка­ции баев разо­ри­ла казах­ское обще­ство, тем самым уве­ли­чив веро­ят­ность мас­со­во­го голо­да.

Сара Кэме­рон: Напа­де­ние Моск­вы на коче­вой обра­за жиз­ни каза­хов ста­ло основ­ной при­чи­ной голо­да. Посред­ством кол­лек­ти­ви­за­ции, а так­же путем кабаль­ных заказ­ных заку­пок зер­на и мяса, Москва доби­ва­лась уни­что­же­ния коче­во­го обра­за жиз­ни каза­хов. Ну и, как пред­по­ла­га­ет ваш вопрос, это было не толь­ко агрес­сия в отно­ше­нии коче­вой эко­но­ми­ки, но и на куль­ту­ры. К кон­цу 1920-х годов совет­ские экс­пер­ты поспе­ши­ли заявить, что все аспек­ты коче­вой жиз­ни каза­хов «отста­лые», и опи­сы­ва­ли осед­лую жизнь как в боль­шей сте­пе­ни соот­вет­ству­ю­щую «совре­мен­ной куль­ту­ре и циви­ли­за­ции».

Суще­ству­ют, конеч­но, и дру­гие фак­то­ры, кото­рые важ­ны для пони­ма­ния при­чин Казах­ско­го голо­до­мо­ра. Напри­мер, в сво­ей кни­ге я пока­зы­ваю, как пери­о­ды интен­сив­но­го засе­ле­ния казах­ской сте­пи рус­ски­ми кре­стья­на­ми в кон­це XIX и в нача­ле XX веков созда­ли бла­го­при­ят­ные усло­вия и пред­по­сыл­ки для Казах­ско­го голо­до­мо­ра. Но уста­нов­ка совет­ско­го режи­ма на уни­что­же­ние паст­бищ­но­го коче­во­го обра­за жиз­ни ста­ла самым суще­ствен­ным фак­то­ром.

Зауре Бата­е­ва: Ахмет Бай­тур­сы­нов в сво­ей ста­тье «Кир­ги­зы (каза­хи) и Рево­лю­ция», опуб­ли­ко­ван­ной в 1919 году, утвер­ждал, что из-за отсут­ствия клас­со­вых раз­ли­чий каза­хи уже прак­ти­ко­ва­ли свою осо­бую фор­му ком­му­низ­ма в пре­де­лах аула. Бай­тур­сы­нов имел в виду, что кочев­ни­ки пола­га­лись на свои соци­аль­ные свя­зи внут­ри кла­нов, что­бы выжить в суро­вых кли­ма­ти­че­ских усло­ви­ях, из-за кото­рых часто слу­ча­лись засу­ха или джут. Мы зна­ем, что кочев­ни­ка­ми было при­ду­ма­но мно­же­ство тра­ди­ций, кото­рые были необ­хо­ди­мы для выжи­ва­ния в суро­вых усло­ви­ях, в том чис­ле тра­ди­ция Әмең­гер­лік, кото­рая предо­став­ля­ла соци­аль­ную защи­ту овдо­вев­шим жен­щи­нам и их детям.

В сво­ей кни­ге вы уде­ля­е­те мно­го вни­ма­ния совет­ской кам­па­нии про­тив казах­ских «баев». Пора­жа­ешь­ся, как совет­ская власть созна­тель­но не уточ­ня­ла опре­де­ле­ние это­го сло­ва более кон­крет­но, что­бы они мог­ли наце­ли­вать­ся на как мож­но боль­шее коли­че­ство людей. Поче­му Сове­ты целе­на­прав­лен­но устра­ня­ли баев? Какой мас­штаб раз­ру­ше­ний нанес­ла эта анти-бай­ская кам­па­ния? Яви­лась ли эта ком­па­ния так­же фак­то­ром, при­вед­шим к голо­ду?

По моим догад­кам, уро­вень наси­лия был гораз­до выше, чем ука­за­но в име­ю­щих­ся в насто­я­щее вре­мя архив­ных доку­мен­тах.

Сара Кэме­рон: Кам­па­ния про­тив казах­ско­го бая име­ла боль­шие сход­ства с кам­па­ни­ей про­тив кула­че­ства, или кре­стьян­ско­го клас­со­во­го экс­плу­а­та­то­ра. В обо­их слу­ча­ях опре­де­ле­ние того, кто был «баем» или кто был «кула­ком», было очень рас­плыв­ча­тым. Эта неопре­де­лен­ность поня­тий поз­во­ли­ла Москве мак­си­маль­но уве­ли­чить раз­ру­ши­тель­ную силу этих кам­па­ний.

Кам­па­ния по кон­фис­ка­ции баев, начав­ша­я­ся в 1928 году, ста­ла пер­вым реаль­ным шагом Моск­вы в ее более обшир­ном наступ­ле­нии на паст­бищ­ный коче­вой образ жиз­ни. Москва рас­смат­ри­ва­ла «бога­тых» баев как клю­че­вых фигур в под­дер­жи­ва­нии коче­во­го обра­за жиз­ни каза­хов. Убрав этих людей из казах­ско­го обще­ства и экс­про­при­и­ро­вав их ста­да, Москва стре­ми­лась спро­во­ци­ро­вать быст­рое раз­ру­ше­ние коче­во­го ско­то­вод­ства. Но на прак­ти­ке Москва не име­ла воз­мож­но­сти уха­жи­вать за кон­фис­ко­ван­ны­ми живот­ны­ми, и мно­гие из них про­сто око­ле­ли во вре­мя кам­па­нии. Услы­шав слу­хи о пред­сто­я­щей кам­па­нии, мно­гие каза­хи поки­ну­ли свои родо­вые паст­би­ща и пода­лись в отча­ян­ное бег­ство. Хотя голод сам по себе еще не начал­ся до зимы 1930–1931 года, кам­па­ния по кон­фис­ка­ции баев разо­ри­ла казах­ское обще­ство, тем самым уве­ли­чив веро­ят­ность мас­со­во­го голо­да.



Зауре Бата­е­ва: Как я уже упо­мя­ну­ла в нача­ле интер­вью, мои бабуш­ка и дедуш­ка по отцов­ской линии были рас­стре­ля­ны у реки Алка­бек, пыта­ясь пере­сечь гра­ни­цу с Кита­ем. Когда в 1990-х годах каза­хи, кото­рым уда­лось бежать, вме­сте со сво­и­ми семья­ми вер­ну­лись на Роди­ну, род­ствен­ни­ки погиб­ших воз­двиг­ли мемо­ри­ал в честь тра­ги­че­ских собы­тий, имев­ших место в этом реги­оне. Тем не менее, неко­то­рые исто­ри­ки до сих пор про­дол­жа­ют отри­цать, что каза­хов мас­со­во рас­стре­ли­ва­ли на гра­ни­це с Кита­ем в пери­од с 1930 по 1934 годы. Суще­ству­ют ли дока­за­тель­ства того, что Совет­ский Союз закрыл гра­ни­цу с Кита­ем и пред­на­ме­рен­но рас­стре­ли­вал людей, пытав­ших­ся ее пере­сечь?

Сара Кэме­рон: Исто­ри­ков, кото­рые отри­ца­ют, что каза­хов рас­стре­ли­ва­ли в боль­ших коли­че­ствах на гра­ни­це, я бы ото­сла­ла к обшир­но­му спис­ку архив­ных доку­мен­тов по это­му вопро­су, кото­рые я цити­рую в сво­ей кни­ге. Суще­ству­ет пере­пис­ка меж­ду Голо­ще­ки­ным и Ста­ли­ным, а так­же мно­го­чис­лен­ные пар­тий­ные доку­мен­ты по это­му вопро­су, сви­де­тель­ству­ю­щие, что каза­хи были уби­ты на гра­ни­це. Совер­шен­но одно­знач­но, что все это про­ис­хо­ди­ло, и мы не можем это­го отри­цать.

Мно­гие люди, начи­ная от Ста­ли­на в Москве и закан­чи­вая пар­тий­ны­ми акти­ви­ста­ми в аулах, при­ни­ма­ли лич­ное уча­стие в созда­нии этой ката­стро­фы.

В то же вре­мя, по мое­му мне­нию, мы еще не осо­зна­ли этот вопрос во всем его мас­шта­бе. По моим догад­кам, уро­вень наси­лия был гораз­до выше, чем ука­за­но в име­ю­щих­ся в насто­я­щее вре­мя архив­ных доку­мен­тах. Мно­гие доку­мен­ты по это­му вопро­су хра­нят­ся в архи­вах спец­служб или в архи­вах МИД СССР. Архив­ные фон­ды еще не пол­но­стью доступ­ны для иссле­до­ва­те­лей, и я не смог­ла полу­чить доступ к архи­вам спец­служб в про­цес­се рабо­ты над моей кни­гой.

Зауре Бата­е­ва: Ста­лин и ЦК были пре­ду­пре­жде­ны мно­ги­ми экс­пер­та­ми, что резуль­тат при­нуж­де­ния каза­хов к осед­ло­сти, и к постав­ке мяса и зер­на для Моск­вы, может быть ката­стро­фи­че­ским. В то вре­мя Казах­стан еще не про­из­во­дил зер­но. Когда ката­стро­фи­че­ские резуль­та­ты кол­лек­ти­ви­за­ции ста­ли оче­вид­ны­ми, пол­пред Ста­ли­на в Казах­стане Филипп Голо­ще­кин неод­но­крат­но сооб­щал о них Москве. В Казах­стане рас­про­стра­не­но мне­ние, раз­де­ля­е­мое неко­то­ры­ми исто­ри­ка­ми, что имен­но Голо­ще­кин несет ответ­ствен­ность за Казах­ский голо­до­мор. В сво­ем ана­ли­зе, вы, одна­ко, отво­ди­те Голо­ще­ки­ну дру­гую роль. Каки­ми дока­за­тель­ства­ми вы рас­по­ла­га­е­те?

Сара Кэме­рон: Я счи­таю, что роль Голо­ще­ки­на в голо­де пре­уве­ли­че­на. Мы не можем обви­нять толь­ко одно­го чело­ве­ка в этой ката­стро­фе. Меж­ду про­чим, моя точ­ка зре­ния в этом вопро­се такая же, как и у боль­шин­ства казах­стан­ских уче­ных, изу­чав­ших Ашар­шы­лық, но идея о том, что Голо­ще­кин был един­ствен­ным винов­ни­ком голо­да, по-преж­не­му вла­де­ет обще­ствен­ным мне­ни­ем. К сожа­ле­нию, частич­но этот инте­рес был подо­гре­ва­ем анти­се­ми­тиз­мом, посколь­ку сам Голо­ще­кин был евре­ем.

Обви­не­ние одно­го чело­ве­ка – это упро­ще­ние реше­ния слож­ной исто­ри­че­ской про­бле­мы, укло­не­ние от слож­ных, но очень важ­ных вопро­сов инди­ви­ду­аль­ной вины и ответ­ствен­но­сти. Мно­гие люди, начи­ная от Ста­ли­на в Москве и закан­чи­вая пар­тий­ны­ми акти­ви­ста­ми в аулах, при­ни­ма­ли лич­ное уча­стие в созда­нии этой ката­стро­фы. Голо­ще­кин был ради­ка­лом, но он глу­бо­ко верил в дело ком­му­низ­ма. Он мало что знал о казах­ском обще­стве и не коле­бал­ся при­ме­нять насиль­ствен­ные мето­ды для дости­же­ния пар­тий­ных целей. Но в опре­де­лен­ные клю­че­вые момен­ты он пытал­ся про­ти­во­сто­ять неко­то­рым из самых раз­ру­ши­тель­ных дирек­тив ЦК и смяг­чить их удар по казах­ско­му обще­ству.

Зауре Бата­е­ва: Так­же воз­ни­ка­ет вопрос о мас­со­вых депор­та­ци­ях, кото­рые как раз име­ли место во вре­мя Казах­ско­го голо­до­мо­ра. В пери­од с 1930 по 1931 годы Ста­лин и ЦК полу­ча­ли огром­ное коли­че­ство инфор­ма­ци­он­ных сво­док о том, что очень мно­го каза­хов уми­ра­ет от голо­да. Тем не менее, как раз в это пери­од, тыся­чи лиш­них людей, в том чис­ле и ссыль­ные кре­стьяне, и узни­ки ГУЛА­Га были депор­ти­ро­ва­ны в Казах­стан, что еще боль­ше уси­ли­ло дав­ле­ние на про­до­воль­ствен­ное снаб­же­ние в рес­пуб­ли­ке. Уда­лось ли вам обна­ру­жить в сво­ем иссле­до­ва­нии, поче­му Ста­лин решил про­из­во­дить мас­со­вые депор­та­ции в Казах­стан в этот самый пери­од?

Опре­де­ле­ние гено­ци­да, при­ня­тое ООН, весь­ма про­бле­ма­тич­но и не под­хо­дит для мно­гих важ­ных слу­ча­ев, таких как Казах­ский голо­до­мор.

Сара Кэме­рон: Пово­дом для депор­та­ции послу­жи­ли раз­ные вещи. Ста­ли­ну и его сорат­ни­кам в ЦК нуж­но было место, куда отправ­лять ссыль­ных кре­стьян. Они так­же хоте­ли запу­стить уголь­ные шах­ты Кара­ган­ды как часть про­цес­са по инду­стри­а­ли­за­ции госу­дар­ства. Для это­го они запла­ни­ро­ва­ли постро­ить под Кара­ган­дой испра­ви­тель­но-тру­до­вой лагерь, кото­рый будет снаб­жать уголь­щи­ков зер­ном.

Хотя к это­му момен­ту Москва не смог­ла сде­лать ни одно­го каза­ха осед­лым, Ста­лин и дру­гие чле­ны ЦК дей­ство­ва­ли так, как буд­то осед­лость кочев­ни­ков уже было уре­гу­ли­ро­ва­на. Они отпра­ви­ли этих посе­лен­цев в степь жить на быв­ших паст­би­щах каза­хов. И даже когда они полу­ча­ли сооб­ще­ния о том, что каза­хи голо­да­ют, чле­ны ЦК про­сто игно­ри­ро­ва­ли эти сооб­ще­ния. А так­же они игно­ри­ро­ва­ли эти сооб­ще­ния частич­но пото­му, что их взгля­ды на коче­вую жизнь были про­дик­то­ва­ны сте­рео­ти­па­ми, в част­но­сти, таки­ми, что каза­хи в каче­стве кочев­ни­ков име­ли несмет­ное коли­че­ство ско­та.



Зауре Бата­е­ва: Я все­гда зна­ла, что Ашар­шы­лық был раз­ру­ши­тель­ной тра­ге­ди­ей. Одна­ко после про­чте­ния вашей кни­ги я при­шла к пони­ма­нию Казах­ско­го голо­до­мо­ра по-дру­го­му, а имен­но как насиль­ствен­но­го подав­ле­ния этни­че­ской груп­пы, кото­рая, как счи­та­лось, жила по невер­ным соци­аль­ным и эко­но­ми­че­ским прин­ци­пам. 35–40% этни­че­ских каза­хов погиб­ли за это вре­мя. Желез­но­до­рож­ные вок­за­лы и город­ские ули­цы были зава­ле­ны тру­па­ми каза­хов. Мил­ли­о­ны каза­хов в отча­я­нии ходи­ли по стране, выма­ли­вая еду…

Неуди­ви­тель­но, что сего­дня мно­гие каза­хи, рас­смат­ри­вая меры, пред­при­ня­тые совет­ским режи­мом в 1929–1993 годах, счи­та­ют, что Ашар­шы­лық на самом деле был мас­со­вым убий­ством, может быть, даже гено­ци­дом. Соглас­но Кон­вен­ции о гено­ци­де, при­ня­той ООН в 1948 году (при содей­ствии дипло­ма­тов Ста­ли­на), мас­со­вое убий­ство мож­но назвать гено­ци­дом толь­ко в том слу­чае, если оно отве­ча­ет пяти кон­крет­ным кри­те­ри­ям. На ваш взгляд, соот­вет­ству­ет ли Ашар­шы­лық всем этим кри­те­ри­ям или нет?

Сара Кэме­рон: Вопрос о гено­ци­де явля­ет­ся слож­ным. Гено­цид уко­ре­нил­ся в обще­ствен­ном мне­нии как абсо­лют­ное «пре­ступ­ле­ние пре­ступ­ле­ний». Мно­гие счи­та­ют, что мак­си­маль­ное мораль­ное осуж­де­ние не может быть достиг­ну­то без при­ме­не­ния ярлы­ка гено­ци­да. Но я оспа­ри­ваю такое пони­ма­ние в сво­ей кни­ге.

Мы часто слиш­ком быст­ро забы­ва­ем наси­лие, совер­шен­ное про­тив кочев­ни­ков в исто­рии, раци­о­на­ли­зи­руя это как состав­ную часть окуль­ту­ри­ва­ния и циви­ли­за­ции «отста­лых» групп.

Опре­де­ле­ние гено­ци­да, при­ня­тое ООН, весь­ма про­бле­ма­тич­но и не под­хо­дит для мно­гих важ­ных слу­ча­ев, таких как Казах­ский голо­до­мор. В слу­чае с Казах­ста­ном мы не можем дока­зать наме­ре­ние «пол­но­стью или частич­но уни­что­жить наци­о­наль­ную, этни­че­скую, расо­вую или рели­ги­оз­ную груп­пу», что явля­ет­ся суще­ствен­ным ком­по­нен­том опре­де­ле­ния ООН. Име­ю­щи­е­ся фак­ты не ука­зы­ва­ют на то, что целью режи­ма было уни­что­же­ние каза­хов как этни­че­ской груп­пы. Казах­ский голо­до­мор, одна­ко, мог бы соот­вет­ство­вать более широ­ко­му опре­де­ле­нию гено­ци­да, кото­рое выдви­га­ет на пер­вый план поли­ти­че­ские, соци­аль­ные и куль­тур­ные раз­ру­ше­ния. Через кол­лек­ти­ви­за­цию Москва наме­ре­ва­лась уни­что­жить коче­вой образ жиз­ни, что явля­ет­ся клю­че­вой осо­бен­но­стью казах­ской куль­ту­ры и само­быт­но­сти.

Но тот факт, что Ашар­шы­лық не кажет­ся соот­вет­ству­ю­щим юри­ди­че­ско­му опре­де­ле­нию гено­ци­да, не умень­ша­ет зна­че­ния это­го зло­де­я­ния для наше­го вни­ма­ния и не умень­ша­ет мас­шта­бы стра­да­ний каза­хов. Ско­рее, это долж­но заста­вить нас пере­осмыс­лить, поче­му мы при­да­ем такое боль­шое зна­че­ние тем слу­ча­ям, кото­рые соот­вет­ству­ют юри­ди­че­ско­му опре­де­ле­нию гено­ци­да, и не обра­ща­ем вни­ма­ния на дру­гие, как тот же слу­чай Казах­ста­на, кото­рый так­же име­ет свои кор­ни в поли­ти­че­ском про­цес­се и явля­ет­ся не менее раз­ру­ши­тель­ным для чело­ве­че­ской жиз­ни.



Зауре Бата­е­ва: Голо­до­мор в Укра­ине, про­изо­шед­ший в тот же пери­од, был при­знан 16 стра­на­ми мира как гено­цид, а мно­ги­ми дру­ги­ми стра­на­ми – пре­ступ­ле­ни­ем про­тив чело­ве­че­ства. Поче­му Ашар­шы­лық не при­зна­ет­ся тако­вым?

Сара Кэме­рон: Я думаю, что есть ряд при­чин. Самое пер­вое и самое глав­ное – нынеш­нее пра­ви­тель­ство Казах­ста­на не име­ло жела­ния под­ни­мать вопрос о голо­до­мо­ре и при­зна­нии его гено­ци­дом. Эта ситу­а­ция пря­мо про­ти­во­по­лож­на Укра­ине. Там про­бле­ма голо­да широ­ко обсуж­да­лась, при­ве­дя к тому, что это сыг­ра­ло замет­ную роль в созда­нии наци­о­наль­ной памя­ти. В Север­ной Аме­ри­ке суще­ству­ет боль­шая укра­ин­ская диас­по­ра. Она финан­си­ро­ва­ла инсти­ту­ты укра­и­но­ве­де­ния и под­ня­ла вопрос об Укра­ин­ском голо­до­мо­ре на Запа­де. Но тако­го дви­же­ния сре­ди гораз­до мень­шей казах­ской диас­по­ры на Запа­де не было.

Мно­гие каза­хи нача­ли писать мне пись­ма, и я была в шоке, узнав еще боль­ше исто­рий их семей, об их поте­рях и выжи­ва­нии.

Но я бы ска­за­ла, что суще­ству­ют и более глу­бо­кие при­чи­ны дан­но­го вопро­са. На Запа­де исто­ри­ки, изу­ча­ю­щий совет­ский пери­од, все еще не пол­но­стью вклю­ча­ют совет­ский Восток в поня­тие исто­рии СССР. Совет­скую исто­рию часто назы­ва­ют «Евро­пей­ской исто­ри­ей» – кате­го­ри­за­ция, кото­рая явно мар­ги­на­ли­зи­ру­ет восточ­ную поло­ви­ну Совет­ско­го Сою­за. И тот факт, что каза­хи были кочев­ни­ка­ми, так­же име­ет реша­ю­щее зна­че­ние для исто­рии. Мы часто слиш­ком быст­ро забы­ва­ем наси­лие, совер­шен­ное про­тив кочев­ни­ков в исто­рии, раци­о­на­ли­зи­руя это как состав­ную часть окуль­ту­ри­ва­ния и циви­ли­за­ции «отста­лых» групп. Исто­рии кочев­ни­ков часто сти­ра­ют­ся из общей исто­рии. В Соеди­нен­ных Шта­тах, ска­жем, в каче­стве при­ме­ра тако­го замал­чи­ва­ния мож­но взгля­нуть на про­дол­жа­ю­щу­ю­ся борь­бу за при­зна­ние пре­ступ­ле­ний, совер­шен­ных про­тив корен­ных аме­ри­кан­цев.

Зауре Бата­е­ва: Пра­во­за­щит­ные орга­ни­за­ции, такие как Amnesty International, утвер­жда­ют, что нет необ­хо­ди­мо­сти дока­зы­вать, что мас­со­вое убий­ство явля­ет­ся умыш­лен­ным, что­бы его мож­но было назвать гено­ци­дом. Поче­му пра­во­за­щит­ные орга­ни­за­ции исполь­зу­ют более широ­кое опре­де­ле­ние гено­ци­да, чем Орга­ни­за­ция Объ­еди­нен­ных Наций? Смо­жем ли мы когда-нибудь убе­дить ООН пере­фор­му­ли­ро­вать свое опре­де­ле­ние?

Сара Кэме­рон: Я не зна­ко­ма с точ­ным опре­де­ле­ни­ем, исполь­зу­е­мым Amnesty International. Но я точ­но знаю, что раз­ные груп­пы опре­де­ля­ют его по-раз­но­му, а неко­то­рые даже не исполь­зу­ют опре­де­ле­ние Орга­ни­за­ции Объ­еди­нен­ных Наций. Таким обра­зом, при обсуж­де­нии вопро­са о том, явля­ет­ся ли кон­крет­ный акт гено­ци­дом, важ­но чет­ко пони­мать, какое имен­но опре­де­ле­ние вы исполь­зу­е­те. Но для более широ­ко­го тол­ко­ва­ния гено­ци­да, что­бы пре­вра­тить его в ста­тью меж­ду­на­род­но­го пра­ва, стра­ны долж­ны пере­смот­реть Кон­вен­цию ООН о гено­ци­де и дру­гие дого­во­ры.



Зауре Бата­е­ва: Послед­ний вопрос, кото­рый я хочу вам задать, тоже свя­зан с неко­то­ры­ми выво­да­ми, к кото­рым я при­шла, про­чи­тав вашу кни­гу. Казах­ский голо­до­мор к тому же ока­зал раз­ру­ши­тель­ное воз­дей­ствие на чув­ства соб­ствен­но­го досто­ин­ства этни­че­ских каза­хов. Наши бабуш­ки и дедуш­ки, пра­ба­буш­ки и пра­де­душ­ки поте­ря­ли свое чело­ве­че­ское лицо и ста­ли про­сто назы­вать­ся «отко­чев­ни­ка­ми» на соб­ствен­ной зем­ле. Не толь­ко рус­ские смот­ре­ли на них свы­со­ка, но и люди в Турк­ме­ни­стане, Кыр­гыз­стане и Узбе­ки­стане не при­вет­ство­ва­ли их. По ваше­му мне­нию все еще вли­я­ет ли то, что про­изо­шло во вре­мя голо­да, на то, как каза­хи смот­рят на самих себя сего­дня?

Я думаю, что во мно­гих отно­ше­ни­ях мы можем пред­став­лять себе Казах­стан как пост-трав­ма­ти­че­ское обще­ство.

Сара Кэме­рон: Да, я уве­ре­на, что голод про­дол­жа­ет вли­ять на Казах­стан до сего­дняш­не­го дня. Иссле­до­ва­те­ли, напри­мер, дока­за­ли, что голод может иметь очень важ­ные послед­ствия для после­ду­ю­щих поко­ле­ний. Дети выжив­ших после голо­да, а ино­гда даже вну­ки могут иметь про­бле­мы со здо­ро­вьем из-за недо­еда­ния, кото­рым стра­да­ли их пред­ки. Люди, пере­жив­шие голод, так­же часто испы­ты­ва­ют после­ду­ю­щее чув­ство трав­мы. Они могут ока­зать­ся сви­де­те­ля­ми ужас­ных собы­тий, таких как кан­ни­ба­лизм или изна­си­ло­ва­ние. Или они могут быть вынуж­да­е­мы сде­лать труд­ный выбор, напри­мер, кого из сво­их детей спа­сти или кого оста­вить на про­из­вол судь­бы, что­бы выжил дру­гой.

После того, как в про­шлом меся­це я опуб­ли­ко­ва­ла ста­тью на тему голо­да в Wall Street Journal, мно­гие каза­хи нача­ли писать мне пись­ма, и я была в шоке, узнав еще боль­ше исто­рий их семей, об их поте­рях и выжи­ва­нии. Я думаю, что во мно­гих отно­ше­ни­ях мы можем пред­став­лять себе Казах­стан как пост-трав­ма­ти­че­ское обще­ство. Каза­хам все еще пред­сто­ит осо­зна­вать ужа­сы, кото­рые они пере­жи­ли в сво­ей исто­рии.

Пере­вод с англий­ско­го Сау­ле БАТАЕВОЙ