fbpx

КАЗАХИ И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА ИЛИ ЧТО СКРЫВАЛОСЬ В АРХИВАХ БЕЛАРУСИ? ЧАСТЬ III

А.Н. Букей­хан пред­ви­дел, когда в сво­их лек­ци­ях перед соро­ди­ча­ми-рабо­чи­ми в дру­жи­нах пре­ду­пре­ждал, что «пора научить­ся есть варё­ную или солё­ную рыбу и сушё­ное мясо, чер­ный хлеб, кашу из греч­ки и про­са, а так­же капу­сту, кото­рая спа­сёт вас от цин­ги, что запас кони­ны, при­ве­зен­ный с собой, ско­ро закон­чит­ся» [13]. Дей­стви­тель­но, в пер­вые меся­цы в тылу І миро­вой вой­ны, с кон­ца октяб­ря до сере­ди­ны декаб­ря 1916 года, каза­хи пита­лись исклю­чи­тель­но бара­ни­ной и, конеч­но же, кони­ной, посте­пен­но заби­вая лоша­дей, при­быв­ших вме­сте с ними в эше­ло­нах. «Каза­хи совер­шен­но не при­выч­ны к чер­но­му, ржа­но­му хле­бу, — отме­чал тот же И. Попов в сво­ем мате­ри­а­ле «Ино­род­цы на фрон­те. Каза­хи», — Дома едятъ белый. Здесь его не достать. А от чер­но­го у них желу­доч­ные боли. Зем­гор выпе­ка­ет для них при­мер­но по фун­ту бела­го хле­ба, а осталь­ное коли­че­ство хле­ба выда­ет­ся чер­ным. При опро­се уста­нов­ле­но, что их потреб­ность – 3 фун­та бела­го. Это коли­че­ство мож­но умень­шить при соот­вет­ствен­ном уве­ли­че­нии пор­ции «маха­на» (варё­ное мясо)». Далее автор, кон­ста­ти­руя, что «на родине каза­хи потреб­ля­ютъ мно­го луку», реко­мен­ду­ет: «Сле­ду­ет давать его поболь­ше и здесь во избе­жа­ние цын­гот­ных забо­ле­ва­ний» [10, с. 3].

Оче­вид­но вско­ре запас све­же­го мяса был исчер­пан и, при­мер­но со вто­рой поло­ви­ны декаб­ря, они ста­ли попа­дать в боль­ни­цу или гос­пи­таль. При­чи­ной тому был скуд­ный и совер­шен­но иной раци­он пита­ния рос­сий­ской армии, к кото­ро­му казах при­вы­кал с тру­дом. Каза­хи с лег­ки­ми болез­ня­ми лечи­лись в мест­ных граж­дан­ских боль­ни­цах. Тяже­ло боль­ные эва­ку­и­ро­ва­лись в глубь импе­рии, преж­де все­го в Моск­ву. Смер­тель­ных слу­ча­ев было неоправ­дан­но мно­го. В этой свя­зи А.Н. Букей­хан в Моск­ву отко­ман­ди­ро­вал про­фес­си­о­наль­но­го юри­ста Мусу Сей­да­лы­улы (Сей­да­ли­на), подроб­ную доклад­ную запис­ку кото­ро­го опуб­ли­ко­вал «Вест­ник КЗФ ВЗС» в мате­ри­а­ле «К поло­же­нию ино­род­цев в лечеб­ных заве­де­ни­ях» (фото № 6):

«Пред­ста­ви­те­лем ино­род­че­ско­го отде­ла К.З.Ф. В.З.С. М. Сей­да­ли­ным, коман­ди­ро­ван­ным в Моск­ву для выяс­не­ния коли­че­ства ино­род­цев, нахо­дя­щих­ся там в раз­лич­ных лечеб­ных заве­де­ни­ях, пред­став­ле­на в упра­ву доклад­ная запис­ка, в кото­рой ука­зы­ва­ет­ся, что Москва была навод­не­на боль­ны­ми ино­род­ца­ми: Алек­сан­дров­ская, Бас­ман­ная боль­ни­цы, боль­ни­цы при Нико­ла­ев­ском и Брян­ском вок­за­лах и мно­гие воен­ные гос­пи­та­ли, эва­ку­а­ци­он­ные пунк­ты были загру­же­ны боль­ны­ми рабо­чи­ми; пере­гру­жен­ные лечеб­ные заве­де­ния были не в силах вести пра­виль­ное ради­каль­ное лече­ние [24, с. 2].

Судя по архив­ным мате­ри­а­лам, в тылу І-й миро­вой вой­ны сре­ди казах­ских рабо­чих наблю­да­лось мас­со­вое зара­же­ние таки­ми инфек­ци­он­ны­ми болез­ня­ми, как «зауш­ни­ца», «воз­врат­ный тиф», «цын­га» и т.д. Напри­мер, по докла­ду началь­ни­ка Витеб­ско­го гор­ни­зо­на пол­ков­ни­ка Шемя­ки­на от 04.0.2.1917 года № 2130, с 01.01 по 04.02.1917 года в 47-й ино­род­че­ской пар­тии «забо­ле­ло зауш­ни­цей 73 чело­ве­ка, выздо­ро­ве­ло 40 чел., и воз­врат­ным тифом забо­ле­ло 3 чело­ве­ка» [25, л. 68]. В докла­де началь­ни­ка 46 ино­род­че­ской пар­тии от 11.02.1917 года № 349 гово­рит­ся, что с 4 по 11 фев­ра­ля 1917 года «зара­зи­лись зауш­ни­цей 18 чело­век, воз­врат­ным тифом – 3 чело­ве­ка, из них от воз­врат­но­го тифа умер­ло – 1 чело­век» [25, л. 104] (фото № 7–7а). Чаще все­го каза­хи уми­ра­ли от недо­да­ния, от недо­стат­ка лекарств, почти все были цын­гот­ные, кото­рые тре­бу­ют уси­лен­но­го пита­ния и чисто­го воз­ду­ха. Умер­ло их, по сло­вам оче­вид­цев, слиш­ком мно­го. Док­то­ра, фельд­ше­ры и сест­ры мило­сер­дия, с кото­ры­ми при­хо­ди­лось бесе­до­вать доклад­чи­ку (М. Сей­да­лы­улы) во вре­мя розыс­ков боль­ных, с ужа­сом вспо­ми­на­ют кош­мар­ные дни пре­бы­ва­ния ино­род­цев в боль­ни­цах.

Стран­но, — раз­ска­зы­ва­ет один врач, — забо­ле­ет рус­ский цын­гой, лечишь его – поправ­ля­ет­ся; забо­ле­ет ино­ро­дец – ничем ему не помо­жешь… ино­ро­дец сра­зу рух­нет, орга­низм его момен­таль­но раз­ру­ша­ет­ся» [24, с. 2.].

Всё это вра­чи объ­яс­ня­ли непри­спо­соб­лен­но­стью орга­низ­ма каза­ха к кли­ма­ти­че­ским усло­ви­ям Евро­пы. Кро­ме того иной пище­вой режим для непри­выч­но­го желуд­ка и дру­гие небла­го­при­ят­ные усло­вия лече­ния явля­лись основ­ны­ми при­чи­на­ми слиш­ком боль­шой смерт­но­сти ино­род­цев: «в одном боб­руй­ском воен­ном гос­пи­та­ле умер­ло с фев­ра­ля (по август 1917 г. – С.А.) меся­ца 185 чело­век». Поэто­му вра­чи еди­но­глас­но при­зна­ва­ли необ­хо­ди­мость ско­рой эва­ку­а­ции их на роди­ну, где они несо­мнен­но име­ли надеж­ду на выздо­ров­ле­ние, «ибо цын­гот­ные каза­хи лечат­ся дома козьем моло­ком и здо­ро­вым пита­ни­ем» [24, с. 2.]. Уви­дев тра­ги­че­ское поло­же­ние сво­их бра­тьев в гос­пи­та­лях, пред­ста­ви­тель Ино­род­че­ско­го отде­ла М. Сей­да­лы­улы потре­бо­вал эва­ку­а­ции боль­ных цын­гой каза­хов на роди­ну в сани­тар­ных ваго­нах по трём марш­ру­там: по сибир­ской, таш­кент­ской и рязан­ско-ураль­ской желез­ным доро­гам. Заве­ду­ю­щий отде­лом эва­ку­а­ции г. Моск­вы согла­сил­ся с его дово­да­ми, но толь­ко одним сани­тар­ным поез­дом и при усло­вии, если какое-либо лечеб­ное заве­де­ние на месте при­мет их на свое попе­че­ние. Оста­вить боль­ных на про­из­вол судь­бы будет пре­ступ­ле­ни­ем, наста­и­вал М. Сей­да­лы­улы. В ито­ге реше­но было эва­ку­и­ро­вать каза­хов бли­же к Азии – в Орен­бург — сани­тар­ным поез­дом с меди­цин­ским пер­со­на­лом.

№ 383 фрон­то­вой газе­ты «Вест­ник Коми­те­та Запад­но­го фрон­та ВЗС» от 27.07.1917 г., в кото­ром опуб­ли­ко­ван мате­ри­ал «Къ поло­женію ино­род­цевъ въ лечеб­ныхъ заве­деніяхъ» По дан­ным М. Сей­да­лу­лы, на момент его визи­та боль­ных ино­род­цев в боб­руй­ском гос­пи­та­ле оста­ва­лось 133 чело­ве­ка, в том чис­ле 125 «цын­гот­ных», из кото­рых каза­хов было 58, бурят — 36, сар­тов — 32, кал­мы­ков — 9, тата­ров — 2 и 1 пер­си­я­нин (таджик?). Основ­ной поток боль­ных преж­де были сосре­до­то­че­ны в 12 мало­при­спо­соб­лен­ных эва­ку­а­ци­он­ных свод­ных гос­пи­та­лях и Моро­зов­ском ноч­леж­ном доме, кото­рых с 6 по 9 июля 1917 года пере­ве­ли в боб­руй­ский. Их пере­во­зи­ли на… гру­зо­ви­ках. Тяже­ло­боль­ные, кото­рые не мог­ли пере­не­сти силь­ной тряс­ки и гро­хо­та гру­зо­ви­ков, уми­ра­ли в доро­ге: при раз­груз­ке за один день было обна­ру­же­но 7 тру­пов «ино­род­цев». По сло­вам боль­ных, отно­ше­ние сани­та­ров было недо­пу­сти­мое: при раз­груз­ках с гру­зо­ви­ков боль­ных на носил­ках бро­са­ли «какъ ящи­ковъ» [24, с. 2].

Более того, боль­ные жало­ва­лись, что их «мори­ли голо­дом»: «ниче­го нель­зя было достать хотя бы на свои сред­ства – ни хле­ба, ни моло­ка, ни мас­ла, и обед гото­вит­ся на сви­ном сале; мусуль­мане не едят – отка­зы­ва­ют­ся, их пор­цию съе­да­ли сами сани­та­ры». На это заяв­ле­ние М. Сей­да­лу­лы стар­ший врач гос­пи­та­ля отве­тил: «Я бес­по­мо­щен, от меня ниче­го не зави­сит, всё зави­сит от гос­под пова­ров, что хотят они, то и дела­ют» [24, с. 2.].

Фото 7–7а

К огром­ной радо­сти джи­ги­тов из при­фрон­то­вой зоны и их род­ных, остав­ших­ся в Вели­кой казах­ской сте­пи, Ино­род­че­ско­му отде­лу с помо­щью КЗФ ВЗС уда­лось орга­ни­зо­вать бес­пе­ре­бой­ную достав­ку на фронт про­дук­тов по почте и желез­ной доро­ге, общим весом до 800‑1000 пудов, вплоть до живо­го ско­та, а так­же одеж­ды, писем и све­жих номе­ров газе­ты «Қазақ». Для отправ­ки в при­фрон­то­вую линию боль­ших и тяжё­лых гру­зов тре­бо­ва­лось лишь пред­ва­ри­тель­но опо­ве­стить гла­ву Ино­род­че­ско­го отде­ла теле­грам­мой [26]. Руко­вод­ство Ино­род­че­ско­го отде­ла спер­ва зра­учи­лось пони­ма­ни­ем и под­держ­ки всех ново­об­ра­зо­ван­ных казах­ских област­ных коми­те­тов, пред­ва­ри­тель­но отпра­вив теле­грам­му сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния: «Необ­хо­ди­мо прий­ти на помощь Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству в про­до­воль­ствен­ном дѣле и при­нять меры к заго­тов­ле­нию коп­че­ной кони­ны, сала [кур­дюч­но­го жира. – С.А.], пше­на для наших рабо­чих на фрон­те» [27].

Как эли­те «Алаш» уда­лось успеш­но орга­ни­зо­вать достав­ку из казах­ских сте­пей на фронт про­до­воль­ствия, сви­де­тель­ство­вал Тамим­дар Сафи­улы (Сафи­ев), слу­жив­ший в 7-й дру­жине пред­ста­ви­те­лем КЗФ ВЗС, кото­рую успе­ли посе­тить А.Н. Букей­хан во гла­ве Ино­род­че­ско­го отде­ла. «Народ не забыл сво­их джи­ги­тов, моби­ли­зо­ван­ных на фронт, — утвер­ждал он в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях, руко­пись кото­рых была обна­ру­же­на в 2015 году в Запад­но-Казах­стан­ском област­ном исто­ри­че­ском кра­е­вед­че­ском музее, — Про­до­воль­ствие, пред­на­зна­чен­ное для казах­ских джи­ги­тов 7-й дру­жи­ны, при­бы­ва­ли вагон за ваго­ном. Коп­чё­ная кони­на – казы, кар­та, меш­ки со сли­воч­ным мас­лом и мно­гое дру­гое. Пару раз съез­див в Минск, при­вёз про­до­воль­ствие, при­быв­шее из сте­пей. Джи­ги­ты раз­де­ли­ли его меж­ду собой» [28].

Поми­мо все­го рабо­та в тылу фрон­та І миро­вой вой­ны было далё­ко не без­опас­но. В любой момент они мог­ли стать жерт­вой хими­че­ской ата­ки (фото №№ 8–10), ави­ана­лё­тов немец­ких бое­вых само­лё­тов, артил­ле­рий­ских обстре­лов. Об одном эпи­зо­де рас­ска­зал тот же Т. Сафи­улы. «В самый раз­гар вой­ны, — про­дол­жил он в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях, — нем­цы вплот­ную подо­шли к стан­ции Моло­дёж­ной, отку­да, затем, вынуж­де­ны были немно­го отсту­пить. Дое­хав до этой стан­ции, мы вышли на вок­за­ле и обна­ру­жи­ли стан­цию раз­ру­шен­ной. В 7–8 кило­мет­рах от стан­ции Моло­дёж­ной рабо­чие 7-й дру­жи­ны Зем­го­ра копа­ли око­пы. Ока­за­лось, что в 7-й дру­жине слу­жит тыся­ча казах­ских рабо­чих. Нашей конеч­ной целью как раз и была 7-я дру­жи­на с каза­ха­ми… Мы пошли пеш­ком по густой лес­ной чаще. В пути над нами про­ле­те­ли два немец­ких аэро­пла­на, кото­рые сбро­си­ли две бом­бы. Непо­да­лё­ку от нас взры­вы бомб под­ня­ли огром­ные клу­бы дыма и гру­ды гли­ны. Меня охва­тил ужас, ста­ло тря­сти. Мой спут­ник начал успо­ка­и­вать меня, гово­ря: «Не бой­ся, у нас часто такое быва­ет». Так я, при­мер­но в 15-х чис­лах нояб­ря 1916 года, добрал­ся до рабо­чей пар­тии каза­хов 7-й дру­жи­ны» [28].

Ничуть не уди­вил тот факт, что сре­ди награж­ден­ных Геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми 2, 3 и 4 сте­пе­ней и Геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми 2, 3 и 4 сте­пе­ней за рано­вре­мен­но ока­зан­ные бое­вые отли­чия, чис­ли­лись казах­ские джи­ги­ты. Так соглас­но при­ка­зу глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го арми­я­ми Запад­но­го фрон­та от 19.04.1917 года за № 1674, Геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми и Геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми награж­де­ны (доре­во­лю­ци­он­ное пра­во­пи­са­ние сохра­не­но) рабо­чие 139 дру­жи­ны Гари­фол­ла Пай­на­за­ров, Сафа Исер­ке­нов, Илья Бику­лов, Новел­ла Бай­гиль­дин, Мак­дан Насы­ров и Мах­ли­сул­ла Иман­гу­лов [29, лл. 272, 278 об., 279].

Нако­нец, гря­ну­ла созре­вав­шая с 1907 года рево­лю­ция – Фев­раль­ская. Необ­хо­ди­мо под­черк­нуть тот оче­вид­ный факт: казах­ская наци­о­наль­ная интел­ли­ген­ция, эли­та «Алаш» во гла­ве с Али­ха­ном Букей­ха­ном, встре­ти­ла рево­лю­цию в тылу Пер­вой миро­вой вой­ны, куда в октяб­ре 1916 года отпра­ви­лась доб­ро­воль­но — по зову серд­ца, бес­ко­рыст­но и само­от­вер­жен­но испол­няя свой сыно­вий долг перед оте­че­ством и с целью забо­ты о сво­их моло­дых сооте­че­ствен­ни­ках, моби­ли­зо­ван­ных на тыло­вую повин­ность. Она цели­ком и стой­ко раз­де­ля­ла со сво­и­ми сооте­че­ствн­ни­ка­ми все тяго­ты и лише­ния в тылу І-й миро­вой вой­ны, рискуя здо­ро­вьем и жиз­нью под артил­ле­рий­ски­ми обстре­ла­ми, ави­ана­лё­та­ми, хими­че­ски­ми ата­ка­ми гер­ман­ской армии, под­вер­га­ясь раз­лич­ным болез­ням, неду­гам, недо­едая, порой и голо­дая.

Фото № 8–9. Момент хими­че­ской ата­ки немец­кой армии и их жерт­вы. НАКФФД (Минск)
Фото № 10. От хими­че­ской ата­ки постра­да­ли мир­ное насе­ле­ние и рабо­чие-ино­род­цы. НАКФФД. (Минск)

 Нахо­дясь в при­фрон­то­вой зоне рядом со сво­и­ми моло­ды­ми сооте­че­ствен­ни­ка­ми, эли­та «Алаш» при­сталь­но сле­ди­ла за раз­ви­ти­ем внут­ри­по­ли­ти­че­ской ситу­а­ции в Рос­сии. Выше­упо­мя­ну­тый Т. Сафи­улы, в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях «1916 жыл оқиға­сы» (букв. «Собы­тия 1916 года». — С.А.), опи­сы­вал один любо­пыт­ный эпи­зод, оче­вид­цем кото­ро­го стал бук­валь­но в дни рево­лю­ции: «До 6 мар­та я был в Мин­ске. Загля­нул в Ино­род­че­ский отдел, воз­глав­ля­е­мый Али­ха­ном Букей­ха­ном. Там уви­дел Али­ха­на, Мир­жа­кы­па, Кен­жи­на (Асфанди­я­ра), Есбо­лу­лы (Мыр­за­га­зы) и дру­гих… Букей­хан в руках дер­жал газе­ту «Рус­ское сло­во». Про­чи­тав её, он, улы­ба­ясь и как бы в шут­ку, заме­тил: Милю­ков, Шин­га­рёв, Родзян­ко – все они мои това­ри­щи. Все ста­ли мини­стра­ми. Что же я делаю здесь?!» [28].

Лидер «Алаш» А.Н. Букей­хан бук­валь­но на сле­ду­ю­щий день полу­чил от мини­стра юсти­ции Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства Алек­сандра Керен­ско­го теле­грам­му, в кото­рой ему пред­ла­га­ли сроч­но при­быть в Пет­ро­град. По сви­де­тель­ству Муста­фы Шокая, Али­хан Букей­хан наме­ре­вал­ся вер­нуть­ся в род­ную степь до теле­грам­мы Керен­ско­го. «Как раз в день отре­че­ния царя, — писал в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях М. Шокай, - я полу­чил теле­грам­му из Мин­ска от Али­ха­на Букей­ха­но­ва с тре­бо­ва­ни­ем при­е­хать туда. В теле­грам­ме гово­ри­лось, что я избран орга­ни­за­ци­я­ми, ведав­ши­ми дела­ми наших моби­ли­зо­ван­ных рабо­чих на фрон­те, быть их пред­ста­ви­те­лем во Все­рос­сий­ском зем­ском сою­зе на место Али­ха­на, кото­рый по нашим делам дол­жен был ехать в степь. Желез­но­до­рож­ное сооб­ще­ние меж­ду Петер­бур­гом и фрон­том было пре­кра­ще­но, и я не мог выехать нику­да. При­шлось остать­ся в Петер­бур­ге» [30, с. 241–242].

Фев­раль­ская рево­лю­ция заста­ла десят­ки тысяч моби­ли­зо­ван­ных в пути на фронт. Одним из сви­де­те­лей этой кар­ти­ны стал тот же М. Шокай, кото­рый в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях напи­сал сле­ду­ю­щее:

«Моя пер­вая после­ре­во­лю­ци­он­ная встре­ча с тур­ке­стан­ца­ми име­ла место по доро­ге из Петер­бур­га (уже Пет­ро­гра­да. – С.А.) в Орен­бург – в Пен­зе. Здесь на запас­ных путях вок­за­ла сто­я­ли десят­ки ваго­нов с рабо­чи­ми-тур­ке­стан­ца­ми. Они были отправ­ле­ны из Тур­ке­ста­на на фронт ещё до нача­ла рево­лю­ции. Никто о них не думал. Новые вла­сти не зна­ли, что с ними делать. Так в пол­ной неиз­вест­но­сти жили наши тур­ке­стан­цы, сами не зная, как посту­пить. Мне при­шлось взять ини­ци­а­ти­ву в свои руки. Назвав­шись пред­ста­ви­те­лем Тур­ке­ста­на, я явил­ся к комен­дан­ту вок­за­ла и попро­сил его, в виду изме­нив­ше­го­ся поло­же­ния вещей, напра­вить ваго­на с тур­ке­стан­ски­ми рабо­чи­ми обрат­но в Тур­ке­стан. Комен­дант вок­за­ла не мог решить вопро­са за сво­ей ответ­ствен­но­стью и по теле­фо­ну запро­сил губерн­ско­го комис­са­ра, а тот, в свою оче­редь, сослал­ся на авто­ри­тет губерн­ско­го сове­та рабо­чих и сол­дат­ских депу­та­тов. При­шлось поехать мне само­му в сов­деп, и там, сов­мест­но с губерн­ским комис­са­ром, реши­ли вер­нуть тур­ке­стан­ских рабо­чих обрат­но… Таких же застряв­ших рабо­чих тур­ке­стан­цев я встре­тил в Сыз­ра­ни, в Сама­ре. И здесь посту­пи­ли, как в Пен­зе. Вот, нако­нец, Орен­бург. Здесь собрал­ся пер­вый все­ка­зах­ский съезд…» [30, с. 243].

Да, на 2–8 апре­ля 1917 года в Орен­бур­ге про­шёл пер­вый обще­ка­зах­ский съезд, состо­яв­ший­ся под вывес­кой «Тур­гай­ско­го област­но­го казах­ско­го съез­да» с уча­сти­ем деле­га­тов 6 казах­ских обла­стей Степ­но­го и Тур­ке­стан­ско­го кра­ев, а так­же татар­ских, баш­кир­ских, каза­чьих и узбек­ских деле­га­тов. Одним из поста­нов­ле­ний пер­во­го обще­на­ци­о­наль­но­го фору­ма каза­хов ста­ло тре­бо­ва­ние о немед­лен­ном воз­вра­ще­нии моби­ли­зо­ван­ных на тыло­вую повин­ность казах­ских рабо­чих и пре­кра­ще­нии даль­ней­шей моби­ли­за­ции. Это тре­бо­ва­ние съез­да новым Все­рос­сий­ским Вре­мен­ным пра­ви­тель­ством было испол­ненo [30, с. 245]. 5 мая 1917 года Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство при­ня­ло поста­нов­ле­ние, соглас­но кото­ро­му под­ле­жа­ли воз­вра­ще­нию на роди­ну все «ино­род­цы», о чём Министр внут­рен­них дел ново­го пра­ви­тель­ства теле­грам­мой сооб­щил А.Н. Букей­ха­ну, толь­ко при­сту­пив­ше­му к испол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей комис­са­ра Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства в Тур­гай­ской обла­сти.

Воз­вра­ще­ние рабо­чих про­из­во­ди­лось рас­по­ря­же­ни­ем и за счёт Воен­но­го мини­стра по пла­ну пере­воз­ки, раз­ра­бо­тан­но­му шта­бом окру­га. Было так­же пре­кра­ще­ны все рабо­ты по при­е­му, фор­ми­ро­ва­нию и отправ­ке рабо­чих пар­тий с роспус­ком рек­ви­зи­ро­ван­ных по домам. Будучи комис­са­ром ново­го Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства А.Н. Букей­хан эва­ку­а­цию казах­ских рабо­чих из фрон­та на роди­ну пору­ча­ет сво­им моло­дым, но испы­тан­ным сорат­ни­кам в лице Азим­бе­ка Бирим­жа­на (Берем­жа­нов), Сул­тан­бе­ка Кожа­ну­лы, Хай­рет­ди­на Болган­бай­у­лы (Болган­ба­ев), Аспан­ди­я­ра Кен­же­улы (он заме­нил А.Н. Букей­ха­на на посту заве­ду­ю­ще­го Ино­род­че­ско­го отде­ла. – С.А.), Мусы Сей­да­лу­лы и др.

Перед самым закры­ти­ем Ино­род­че­ский отдел КЗФ ВЗС 31.07.1917 г. отко­ман­ди­ро­вал в Моск­ву, Пен­зу, Там­бов, Орел, Смо­ленск и дру­гие горо­да сво­е­го сотруд­ни­ка Сеи­ла Жиен­бай­у­лы (Жіен­ба­евъ) с целью сбо­ра све­де­ний в лечеб­ных заве­де­ни­ях о боль­ных и умер­ших каза­хах, моби­ли­зо­ван­ных воен­но-тыло­вую повин­ность, с даль­ней­шей эва­ку­а­ци­ей их на роди­ну. Резуль­та­ты этой поезд­ки, про­дол­жав­шей­ся с 31.07 по 20.08.1917 г., пока­за­ли, что к теку­ще­му момен­ту боль­ных и умер­ших каза­хов в гос­пи­та­лях в евро­пей­ской части Рос­сии чис­ли­лось немно­го. Боль­ные нахо­ди­лись в основ­ном в Москве, в Боб­руй­ском воен­ном гос­пи­та­ле, глав­но­го вра­ча кото­ро­го С. Жиен­бай­у­лы убе­дил эва­ку­и­ро­вать их на роди­ну в виду необ­хо­ди­мо­сти для них све­же­го степ­но­го воз­ду­ха и при­выч­ной пищи. Поезд­кой сво­е­го сотруд­ни­ка Ино­род­че­ский отдел, во-пер­вых, рас­се­ял свои сомне­ния о неучтен­ных боль­ных или про­пав­ших без вести сооте­че­ствен­ни­ках, во-вто­рых – изба­вил их род­ных от необ­хо­ди­мо­сти выез­да из Сте­пи на поис­ки. Как уже отме­ча­лось выше, Ино­род­че­ский отдел не раз стал­ки­вал­ся с вопи­ю­щи­ми фак­та­ми фаль­си­фи­ка­ции спис­ков и воз­рас­та моби­ли­зу­е­мых на тыло­вую повин­ность.

Сре­ди казах­ских рабо­чих в при­фрон­то­вой зоне неред­ко встре­ча­лись несо­вер­шен­но­лет­ние – 13–15-летние под­рост­ки, юно­ши до 19 лет, а так­же несколь­ко из одной семьи, что гру­бо про­ти­во­ре­чи­ло цар­ско­му ука­зу от 25 июня 1916 года. Вер­нув­шись в род­ной край уже в ран­ге комис­са­ра Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства в Тур­гай­ской обла­сти А.Н. Букей­хан стал жёст­ко раз­би­рать­ся с каж­дом подоб­ным фак­том, выяв­лять винов­ных и отда­вать их под суд. Как и ожи­да­лось, сре­ди винов­ных в первую оче­редь при­сут­ство­ва­ли пред­ста­ви­те­ли коло­ни­аль­ной адми­ни­стра­ции в лице чинов­ни­ков, пере­вод­чи­ков в кан­це­ля­ри­ях воен­но­го губер­на­то­ра, уезд­ных началь­ни­ков, чле­нов или совет­ни­ков област­ной упра­вы, при­ста­вов, уряд­ни­ков и др.

Было нема­ло и каза­хов из чис­ла волост­ных упра­ви­те­лей, ауль­ных стар­шин и про­сто состо­я­тель­ных граж­дан… Одна­ко, на войне как на войне, сре­ди каза­хов, тру­див­ших­ся в тылу Запад­но­го фрон­та под авиа­бом­бёж­ка­ми, арт­об­стре­ла­ми и хими­че­ски­ми ата­ка­ми, име­лись жерт­вы – погиб­шие, ране­ные и про­пав­шие без вести. Из ряда архив­ных доку­мен­тов сле­ду­ет, что Али­хан Букей­хан, даже после свер­же­ния Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства и веро­лом­но­го захва­та вла­сти боль­ше­ви­ка­ми, даль­ше испол­няя свои слу­жеб­ные обя­зан­но­сти комис­са­ра Тур­гай­ской обла­сти, про­дол­жал выяс­нять даль­ней­шую судь­бу тех казах­ских рабо­чих, кото­рым не суж­де­но было вер­нуть­ся в род­ную степь живым и здо­ро­вым. Он сво­и­ми запро­са­ми, адре­со­ван­ны­ми в соот­вет­ству­ю­щие госу­дар­ствен­ные орга­ны и учре­жде­ния, выяс­нял обсто­я­тель­ства гибе­ли, ране­ния или про­па­жи того или ино­го казах­ско­го джи­ги­та.

Напри­мер, в его теле­грам­ме, дати­ру­е­мой 25 нояб­ря 1917 года и адре­со­ван­ной в Боб­руй­ский гос­пи­таль, речь шла о даль­ней­шей судь­бе одно­го из казах­ских рабо­чих: «Теле­гра­фи­руй­те, жив ли Еска­лий Жаман­га­рин, нахо­див­ший­ся в мае в девя­том бара­ке [и] куда отправ­лен? Тур­гай­ский Област­ной Комис­сар А. Букей­хан» [31, л. 218]. Эта истин­но отцов­ская забо­та наци­о­наль­но­го лиде­ра о сво­ем наро­де, осо­бен­но о моло­дё­жи, моби­ли­зо­ван­ной на обслу­жи­ва­ние Запад­но­го фрон­та, не оста­лась неза­ме­чен­ной. Начи­ная с кон­ца мая 1917 года, в редак­цию газе­ты «Қазақ», из раз­ных кон­цов Казах­ско­го края ста­ли посту­пать теле­грам­мы и пись­ма с насто­я­тель­ной прось­бой учре­дить сти­пен­дию Али­ха­на или постро­ить мечеть в его честь. В этих теле­грам­мах и пись­мах зву­чал так­же при­зыв при­сво­ить Али­ха­ну Букей­ха­ну самое высо­кое народ­ное имя: «Ала­штың Әли­ха­ны» — «Али­хан все­го Ала­ша».

Это имя явля­лось истин­ным и офи­ци­аль­ным при­зна­ни­ем его роли лиде­ра наро­да, отца новой нации. Сле­ду­ет осо­бо под­черк­нуть, что ни до, ни после Али­ха­на Букей­ха­на никто из казах­ских госу­дар­ствен­ных дея­те­лей про­шло­го и насто­я­ще­го – ханы, сул­та­ны или… пре­зи­ден­ты – не удо­ста­и­вал­ся подоб­но­го высо­чай­ше­го, воис­ти­ну народ­но­го зва­ния, такой поче­сти, все­об­ще­го при­зна­ния и обще­на­ци­о­наль­ной люб­ви. Вслед за эти­ми теле­грам­ма­ми и пись­ма­ми в редак­цию ста­ли посту­пать и налич­ные день­ги, собран­ные воз­вра­ща­ю­щи­ми­ся с фрон­та джи­ги­та­ми. Напри­мер, в редак­ци­он­ной ста­тье «Қазақ» сооб­ща­лось, что 700 джи­ги­тов из Копаль­ско­го уез­да Семи­ре­чен­ской обла­сти, рабо­тав­шие в 229-й пар­тии КЗФВЗС, а так­же 94 джи­ги­тов из Актю­бин­ско­го уез­да Тур­гай­ской обла­сти, по пути домой, через тысяч­ни­ка Мыр­за­ха­на Толе­бай­у­лы (Толе­ба­ев) пере­да­ли в редак­цию «Қазақ» 2 тыся­чи руб­лей. Они про­си­ли учре­дить сти­пен­дию или постро­ить мечеть име­ни Али­ха­на [32]. В этом же июнь­ском номе­ре «Қазақ» была опуб­ли­ко­ва­на замет­ка Азан­бая Сабе­ку­лы, кото­рый от име­ни кар­ка­ра­лин­цев, вер­нув­ших­ся домой из Запад­но­го фрон­та, выра­зил бла­го­дар­ность казах­ским сту­ден­там и учи­те­лям, бес­ко­рыст­но помо­гав­шим им во вре­мя рабо­ты в тылу Запад­но­го фон­та, а так­же Али­ха­ну, за его оте­че­скую забо­ту и покро­ви­тель­ство.

В замет­ке, в част­но­сти, гово­ри­лось: «Казах­ско­му наро­ду! Тот путь, на кото­ро­го ука­зы­ва­ла газе­та «Қазақ» во вре­мя моби­ли­за­ции, ока­зал­ся бла­гом для при­зыв­ни­ков. Тёп­лая одеж­да, взя­тая нами с собой по её сове­ту, была как нель­зя кста­ти. Они обе­ре­га­ли, защи­ща­ли нас, слов­но име­ли опыт в подоб­ных делах. Мы при­к­ло­ня­ем свои голо­вы и выра­жа­ем без­гра­нич­ную бла­го­дар­ность тем моло­дым сту­ден­там и учи­те­лям, кото­рые ради казах­ских джи­ги­тов при­е­ха­ли в Минск, откры­ли учре­жде­ние (Ино­род­че­ский отдел), ден­но-нощ­но ски­та­лись по всей при­фрон­то­вой зоне, забо­тясь о быте, усло­ви­ях рабо­ты и без­опас­но­сти сво­их соро­ди­чей, моби­ли­зо­ван­ных на тыло­вую повин­ность.

Нахо­дясь на чужой зем­ле всю зиму ради забо­ты о сво­их соро­ди­чах, созна­тель­но рискуя сво­и­ми жиз­ня­ми, они чёт­ко сле­до­ва­ли инструк­ци­ям и сове­там изда­те­лей газе­ты («Қазақ») и стар­ших това­ри­щей. С целью уве­ко­ве­че­ния име­ни Гали­ха­на (Али­ха­на Букей­ха­на), кото­рый, при­звав обра­зо­ван­ную моло­дежь на фронт для ока­за­ния помо­щи моби­ли­зо­ван­ным, руко­во­дил её дея­тель­но­стью, мы собра­ли день­ги и пере­да­ём дове­рен­но­му лицу! Да здрав­ству­ет Гали хан! Да здрав­ству­ет казах­ская моло­дежь! Да здрав­ству­ет казах­ский народ! От име­ни кар­ка­ра­лин­ских джи­ги­тов Азан­бай Сабе­ку­лы» [33]. В редак­ци­он­ной ста­тье газе­ты «Қазақ» с сожа­ле­ни­ем отме­ча­лось, что этих двух тысяч руб­лей, собран­ных 794 жите­ля­ми Кар­ка­ра­лин­ско­го уез­да, недо­ста­точ­но ни для учре­жде­ния сти­пен­дии, ни для стро­и­тель­ства мече­ти. «Это доб­рое начи­на­ние, — гово­ри­лось в дан­ной ста­тье, — необ­хо­ди­мо для при­зна­ния заслуг и в честь чело­ве­ка, при­знан­но­го «Али­ха­ном все­го Ала­ша», кото­рый упор­но ведёт свой народ в ряды раз­ви­тых наро­дов и посвя­тил свою созна­тель­ную жизнь тому, что­бы каза­хи заня­ли своё достой­ное место под солн­цем.

Наде­ем­ся, что казах­ская моло­дежь, встав­шая на путь истин­но­го слу­же­ния сво­е­му наро­ду, не оста­нет­ся в сто­роне от бла­го­род­но­го почи­на джи­ги­тов с фрон­та, собрав­ших в сво­ей сре­де две тыся­чи руб­лей. Ведь никто не может ска­зать, что заслу­га Али­ха­на перед всем наро­дом мень­ше, чем его забо­та о джи­ги­тах, моби­ли­зо­ван­ных на фронт, где он про­вёл одну зиму. Не можем так­же ска­зать о том, что если джи­ги­ты суме­ли достой­но оце­нить его крат­ко­вре­мен­ную бла­го­род­ную дея­тель­ность, то не при­зна­ет оче­вид­ную заслу­гу Али­ха­на перед собой и весь народ. В свою оче­редь редак­ция «Қазақ» гото­ва ока­зать содей­ствие тем граж­да­нам Алаш, кото­рые наме­ре­ны про­дол­жить бла­го­род­ное дело в честь Гали хана» [32].

Этот при­зыв газе­ты «Қазақ» был услы­шан, о чём сви­де­тель­ству­ет ряд крат­ких сооб­ще­ний, одно из кото­рых было раз­ме­ще­но в газе­те в кон­це июля 1917 года под заго­лов­ком «Әли­хан аты­на сти­пен­дия» («Сти­пен­дия име­ни Али­ха­на»): «640 джи­ги­тов из Акса­рин­ской, Кус­ской (Кув­ской), Кент­ской и Деге­лен­ской воло­стей Кар­ка­ра­лин­ско­го уез­да, вер­нув­ши­е­ся с фрон­та, под руко­вод­ством Азан­бая мур­зы Сабе­ку­лы собра­ли 207 руб­лей. По ини­ци­а­ти­ве Тел­жа­на Шона­ну­лы на собра­нии граж­дан­ско­го коми­те­та аула № 8 Кабыр­гин­ской воло­сти Иргиз­ско­го уез­да (Тур­гай­ская область. С.А.) было собра­но 103 руб­ля 70 копе­ек. По ини­ци­а­ти­ве Тел­жа­на граж­дане аула № 5 той же воло­сти того же уез­да собра­ли еще 97 руб­лей. При откры­тии Улы­сой­ско­го коми­те­та Кабыр­гин­ской воло­сти собра­лось 66 руб­лей 80 копе­ек.

Все­го – 474 руб­лей 50 копе­ек. Вме­сте с преды­ду­щей сум­мой – 2474 руб­лей 50 копе­ек» [34]. В сво­ём откры­том пись­ме «Наш ответ доклад­ной запис­ке, напе­ча­тан­ной в № 125 [газе­ты «Заря»] от 5 сен­тяб­ря с.г.», опуб­ли­ко­ван­ной в орен­бург­ской газе­те «Южный Урал», Ахмет Бай­тур­сы­ну­лы и Мир­жа­кып Дулат при­ве­ли такой факт: «Какой попу­ляр­но­стью поль­зу­ет­ся Букей­ха­нов во всех казах­ских обла­стях, дока­зы­ва­ет то, что рабо­чие каза­хи, воз­вра­ща­ясъ с фрон­та, учре­ди­ли сти­пен­дию его име­ни» [35]. Перед сво­ей поезд­кой в Пет­ро­град по теле­грам­ме А. Керен­ско­го, А.Н. Букей­хан и его моло­дые сорат­ни­ки из Мин­ска отби­ли одну теле­грам­му за дру­гой во все кон­цы Степ­но­го и Тур­ке­стан­ско­го кра­ёв, одна из кото­рых отправ­ле­на по 25 адре­сам, начи­ная от Кызы­л­жа­ра (Пет­ро­пав­лов­ска), Омска, Семи­па­ла­тин­ска до Таш­кен­та, от Ураль­ска, Акмо­лы до Перов­ска, Ско­бе­ле­ва (ныне Фер­га­на) и Кокан­да. Сло­вом, казах­ский народ о свер­шей­ся рево­лю­ции узнал от сво­ей эли­ты «Алаш», нахо­див­шей­ся в 4-х тыся­чах кило­мет­рах от род­ной Вели­кой сте­пи. В теле­грам­ме гово­ри­лось сле­ду­ю­щее:

«Для всех в Рос­сии насту­пил день брат­ства, равен­ства и сво­бо­ды! Для под­держ­ки новой вла­сти каза­хам необ­хо­ди­мо орга­ни­зо­вать­ся. Для успеш­ной дея­тель­но­сти ново­го пра­ви­тель­ства важ­но еди­не­ние всех наро­дов. К выбо­рам Учре­ди­тель­но­го собра­ния каза­хам нуж­но объ­еди­нить­ся. Необ­хо­ди­мо выдви­гать на выбо­ры достой­ных граж­дан. Впредь, необ­хо­ди­мо оста­вить все раз­но­гла­сия, раз­до­ры, меж­пар­тий­ные рас­при. Всё, к чему нуж­но стре­мить­ся – это един­ство и спра­вед­ли­вость! Необ­хо­ди­мо сно­ва под­нять вопрос о зем­ле и все­рьез взять­ся за реше­ние это­го пер­во­сте­пен­ней­ше­го вопро­са! Госу­дар­ствен­ной строй [в Рос­сии], кото­рый отве­ча­ет нашим инте­ре­сам – это «феде­ра­тив­ная демо­кра­ти­че­ская [пар­ла­мент­ская] рес­пуб­ли­ка». Толь­ко такой строй поз­во­лит нам отсто­ять наши зем­ли и сохра­нить нашу само­быт­ную куль­ту­ру [посред­ством обра­зо­ва­ния наци­о­наль­но­го само­управ­ле­ния — авто­но­мии]. Не бой­тесь нико­го, кро­ме Бога! Дей­ствуй­те по зако­ну, под­дер­жи­те новое Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство, помо­гай­те нашим бра­тьям, рабо­та­ю­щим на фрон­те! Сле­ди­те за настро­е­ни­ем наро­да! Али­хан, Мир­жа­кып, Муса, Мур­за­га­зы, Шай­мар­дан, Хуса­ин, Шаф­кат, Сул­тан­бек, Иса, Муха­мед­ка­зы, Хай­рет­дин, Раим­бек, Абу­ба­кир, Назир, Тамим­дар и Тель. Запад­ный фронт, Минск, 15 мар­та 1917 года» [36].

Под этим доку­мен­том, как и под преды­ду­щи­ми воз­зва­ни­я­ми, рядом с обще­при­знан­ным наци­о­наль­ным лиде­ром Али­ха­ном Букей­ха­ном и его вер­ным сорат­ни­ком Мир­жа­кы­пом Дула­ту­лы, сто­ят име­на Сул­тан­бе­ка Кожа­ну­лы, Нази­ра Торе­ку­лу­лы, Мыр­за­га­зы Есбо­лу­лы, Сей­да­зи­ма Кадыр­бай­у­лы (Сеид-Азим Кадир­ба­ев), Иса Ток­ты­бай­у­лы (Тох­ты­ба­ев) и мно­гих дру­гих. Эта новая вол­на наци­о­наль­ной эли­ты по при­зы­ву лиде­ров «Алаш» доб­ро­воль­но отпра­ви­лась на Запад­ный фронт и в пери­од сво­ей служ­бы в Ино­род­че­ском отде­ле с октяб­ря 1916 по август 1917 годов, ярко про­де­мон­стри­ро­ва­ла свою готов­ность бес­ко­рыст­но и само­от­вер­жен­но слу­жить инте­ре­сам сво­ё­го наро­да. Это были обра­зо­ван­ные, целе­устрем­лён­ные, реши­тель­ные моло­дые люди, искренне и бес­ко­рыст­но любя­щие свой народ, свою Вели­кую степь, наци­о­наль­ную куль­ту­ру и, глав­ное — спо­соб­ные к само­сто­я­тель­ным дей­стви­ям и реше­ни­ям в самый кри­ти­че­ский момент, как, напри­мер, Пер­вая миро­вая вой­на, или Фев­раль­ская рево­лю­ция, предо­ста­вив­шая исто­ри­че­ский шанс мно­го­стра­даль­но­му степ­но­му наро­ду вос­ста­но­вить свою наци­о­наль­ную госу­дар­ственн­ность. Казах­ские джи­ги­ты, после воз­вра­ще­ния из Запад­но­го фрон­та, соста­ви­ли костяк армии Авто­но­ми Алаш, доста­точ­но успеш­но вое­вав­шей про­тив совет­ской вла­сти в 1918–1920 годах. Новая вол­на наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции вско­ре дей­стви­тель­но заня­ла веду­щие пози­ции спер­ва в обра­зо­ва­нии Наци­о­наль­но-тер­ри­то­ри­аль­ной Авто­но­мии Алаш, затем в Казах­ской и Тур­ке­стан­ской АССР, став вид­ны­ми обще­ствен­ны­ми, госу­дар­ствен­ны­ми дея­те­ля­ми, дипло­ма­та­ми, учё­ны­ми, писа­те­ля­ми.

Они сто­я­ли у исто­ков совре­мен­но­го Казах­ста­на, его систе­мы обра­зо­ва­ния, нау­ки, искус­ства и наци­о­наль­ной куль­ту­ры в целом. С. Кожа­ну­лы и Н. Торе­ку­лу­лы явля­лись одни­ми из пер­вых руко­во­ди­те­лей Тур­ке­стан­ской АССР, послед­ний в 1928 году стал дипло­ма­ти­че­ским аген­том и гене­раль­ным кон­су­лом СССР в Коро­лев­стве Хиджаз, Неджд и при­со­еди­нён­ных обла­стях, после того как 23.09.1932 г. Коро­лев­ство Хиджаз и Неджд и дру­гие тер­ри­то­рии были объ­еди­не­ны в одно госу­дар­ство — Коро­лев­ство Сау­дов­ская Ара­вия, Н. Торе­ку­лу­лы был назна­чен пол­но­моч­ным пред­ста­ви­те­лем (чрез­вы­чай­ным и пол­но­мо­чен­ным послом) СССР в Коро­лев­стве Сау­дов­ская Ара­вия (1932–1936). Но в 1930-е годы весь этот слой наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции, по мне­нию уче­ных из Обще­ства изу­че­ния Сред­ней Азии Окс­форд­ско­гно уни­вер­си­те­та, был пого­лов­но истреб­лен толь­ко за то, что он стре­мил­ся при­дать казах­ской совет­ской куль­ту­ре «отчет­ли­во наци­о­наль­ный харак­тер» [37].

Ста­тья напи­са­на в рам­ках науч­но­го гран­то­во­го про­ек­та № AP05132901 и науч­но­го про­ек­та по про­грам­но-целе­во­му финан­си­ро­ва­ния № BR05236848

СУЛТАН ХАН АККУЛЫ

Спи­сок лите­ра­ту­ры и пер­во­ис­точ­ни­ков: 1 Госу­дар­ствен­ный архив Том­ской обла­сти: Ф. 3, Р. 552, Оп. 1, Д. 774, Лл. 73–74. 2 Қыр бала­сы. Қаза­қтан сал­дат ала ма? //«Қазақ», № 13. – Орын­бор, 08.05.1913. – С. 1–2. 3 Бұра­та­на­лар тақырыпты.//«Қазақ», № 202, 22.10.1916 г. Орын­бор. 4 Собра­ние уза­ко­не­ний и рас­по­ря­же­ний пра­ви­тель­ства, отдел 1, № 182, 6 июля 1916 г., стр. 1747; Вос­ста­ние 1916 года в Сред­ней Азии и Казах­стане. Сбор­ник доку­мен­тов. (Редак­ци­он­ная кол­ле­гия: А. В. Пяс­ков­ский (ответ­ствен­ный редак­тор), Т. Е. Еле­уов, А. Г. Зима, О. К. Кули­ев, Х. Т. Тур­су­нов. Соста­ви­те­ли: С. Г. Ага­д­жа­нов, Ф. Аза­да­ев, А. И. Ака­то­ва, Х. Зия­ев, Ф. Н. Кире­ева, Н. С. Орло­ва, Я. М. Серый, О. Д. Чехо­вич.) — Москва: Изда­тель­ство Ака­де­мии наук СССР, 1960. — С. 25–26. 5 Букей­ха­нов А., Дула­тов М., Алма­сов О. Про­то­кол част­но­го сове­ща­ния каза­хов… об ущер­бе, при­чи­нен­ном сель­ско­му хозяй­ству моби­ли­за­ци­ей муж­чин на тыло­вые рабо­ты. 07.08.1916 г. Орен­бург. // Алаш-Орда: Сбор­ник доку­мен­тов //Составитель Н. Мар­ты­нен­ко. – Алма­ты: Малое изда­тель­ство «Айқап», 1992 г. 5–10 стр. 6 Ғали хан, Мір­жақып, Ахмет. Ала­штың аза­ма­ты­на! //«Қазақ», № 192, 11.08.1916 ж. Орен­бург – Пет­ро­град. 7 8 Ғали хан. Мәс­кеу (жұмыс­шы­лар хақын­да). – Орен­бург: «Қазақ», 31.12.1916 г., № 211. – С. 2. 9 Ғали хан, Мыр­за­ға­зы, Тел, Мұса, Хасен. Күн­ба­тыс май­дан­нан. Жұмыс­шы­лар жай­ы­нан (Из Запад­но­го фрон­та. О поло­же­нии рабо­чих). – Орен­бург: Қазақ», № 212, 1917 ж. – С. 3. 10 Поповъ И. Инорд­цы на фрон­тѣ. Кир­ги­зы. / Вѣст­никъ КЗФ ВЗС, 06.11.1916 г., № 152 (308). Мин­скъ. – С. 2–3. 11 Али­хан. Күн­ба­тыс май­да­ны­нан. Теле­грам. 09.02.1917ж. Минск.//«Қазақ», № 217, 1917 ж. Орын­бор. 12 Ғали­хан. Қаза­қтан док­тор, фел­д­шер һәм пере­вод­чик керек. Күн­ба­тыс май­дан. Минск. – Орен­бург: «Қазақ», 28.02.1917 ж., № 219. – С. 2. 13 Ғали­хан. Доклад. – Орен­бург: «Қазақ», 23.02–01.03.1917 ж., №№ 220, 221. – С. 1. 14 … 15 Ғали хан. Күн­ба­тыс май­да­ны­нан (Жұмыс­шы­лар жай­ы­нан). Есеп. //«Қазақ», 1917 ж., № 212. Орын­бор. 16 … 17 НИАБ: ф. 314, оп. 1, д. 828, л. 211 18 НИАБ: ф. 2592, оп. 1, д. 331, лл. 65, 65 об, 66, 66об. 19 Әли­хан. Мәс­кеу (жұмыс­шы­лар хақын­да). – Орен­бург: «Қазақ», № 211, 31.12.1916 г., № 211. — С. 1–2. 20 НИАБ: ЛА 2499, оп. 1, д. 253, л. 161. 14 Поповъ И. Инорд­цы на фрон­тѣ. Кир­ги­зы. / Вѣст­никъ КЗФ ВЗС, 06.11.1916 г., № 152 (308). Мин­скъ. – Сс. 2–3. 21 НИАБ: ЛА ф. 3328, оп. 1, д. 1, л. 75] 22 НИАБ: ЛА ф. 2540, оп. 1, д. 37, л. 244об. 23 НИАБ: ф. 2533, оп. 1, д. 47, л. 193 об, 205. 24 «К поло­же­нию ино­род­цев в лечеб­ных заве­де­ни­ях». //«Вестник КЗФ ВЗС», 09.08.1917 г., № 383 (539). Минск. – С. 2. 25 НИАБ: ф. 2533, оп. 1, д. 92, лл. 68, 104, 26 Бөкей­хан Әли­хан. Еске­ре­рлік іс. – Орен­бург: «Қазақ», № 218, 16.02.1917 г., № 218. – С. 2. 27 Али­хан, Мир-Якуб, Хуса­ин… Пред­се­да­те­лю Казах­ско­го област­но­го коми­те­та в Орен­бур­ге. – Семи­па­ла­тинск: Бюл­ле­тень Семи­па­ла­тин­ско­го област­но­го испол­ни­тель­на­го коми­те­та. – 1917. – № 8. 28 Сафи­ев Т. 1916 жыл оқиғасы.//«DANAkaz» жур­на­лы, № 5 (19), 2015 ж. Орал. 29 НИАБ: ф. 35р, оп. 1, д. 22, лл. 272–279. 30 Шоқай М. Шығар­ма­ла­ры­ның толық жинағы: Он екі том­дық. – Алма­ты: Дайк-Пресс, 2014. – Т. 9. – С. 241–242. 31 ЦГА РК: ф. 17, оп.1, д. 23, л. 218. 32 Күтіл­ме­ген көсем­дік. «Қазақ”, № 232, 03.06.1917 ж. – С. 1. 33 Тәңірі жары­лқа­сын айту.//«Қазақ», № 232, 03.07.1917 ж. Орын­бор. – С. 4. 34 Әли­хан аты­на стипендия.//«Қазақ», № 237, 24.07.1917 ж. Орын­бор. – С. 4. 35 Бай­тур­су­новъ А., Дула­товъ М. Нашъ ответъ доклад­ной запис­ке, напе­чатн­ной в № 125 [орен­бург­ской газе­ты «Заря»] от 5 сен­тяб­ря с.г. – Орен­бургъ: «Южный Урал» (изда­ва­лась вме­сто газе­ты «Орен­бург­ская жизнь»), № 10, 14.09.1917 г. – Сс. 1–2. 36 Ғали­хан, Мір­жақып, Мұса, Шаһ­мар­дан, Мыр­за­ға­зы, Хасен… Теле­грам. Мин­скі, «15/ІІІ» (Мин­скі, 24.03.1917 ж.).//«Қазақ», № 223, наурыз, 1917 ж. Орын­бор. – С. 1. 37 Society for Central Asian Studies. Kazakhs on Russians Before 1917. A.Bukeykhanov, M.Dulatov, A.Baytursynov, T.Ryskulov. Reprient series № 5. Oxford, 1985.

Источ­ник: https://e-history.kz/ru/publications/view/kazahi_i_pervaya_mirovaya_voina_ili_chto_skrivalos_v_arhivah_belarusi_chast_iii__4701
© e-history.kz